История Алекс Бэнд

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

История ВИА «Алекс Бэнд»

2015-04-19-22-48-55.jpg

Вокально-инструментальный ансамбль «Алекс Бэнд» был создан в марте 2001 года. Коллектив, изначально предназначенный для того, чтобы зарабатывать деньги исполнением кавер-версий популярных (и не очень популярных) музыкальных композиций. Идейных вдохновителей этого проекта было двое: я, Александр Николаев, и мой самый близкий и самый давний друг Александр Яронов.

Фото (11 of 14)

2015-04-19 20-54-20

История коллектива с 2001 по 2015 год достаточно интересна. Но, на мой взгляд, не менее интересна и предыстория его создания. Те предпосылки и факторы, благодаря которым был образован ансамбль. Поэтому рассказывать буду по порядку, стараясь придерживаться хронологической последовательности.

Изложенная здесь история «Алекс Бэнд» уже встречалась в виде разрозненных частей в моих предыдущих статьях. Думаю, будет уместно собрать эти части воедино.

Предыстория

Школьные годы

С Саней Яроновым мы дружим с третьего класса. Уже больше тридцати лет. С весны 1985 года, когда он перевелся в нашу школу. Он тогда уже учился по классу фортепиано. А я любил петь. И оба мы обладали музыкальным слухом. К тому же наши творческие пристрастия очень совпадали. И нет ничего странного, что мы тогда подружились.

К одиннадцатому классу мы оба играли на акустической гитаре. И не просто играли, а могли «снимать». Например, песни группы «Кино», которые нам очень нравились. Пожалуй, с них все и началось.

Первый концерт

Летом 1992 года мы с Саней окончили школу и поступили в один институт. И даже в одну группу. К этому времени желание играть в музыкальном коллективе стало очень сильным. И требовало немедленного осуществления. Но двое – это лишь часть музыкального коллектива. Во всяком случае, так считалось в начале девяностых.

И единомышленники нашлись. Ими оказались мои друзья: барабанщик Макс Власов и гитарист Леха Рыбкин. Сане достался бас, а я стал вокалистом, играющим на акустике.

BW4BlliQ-mg

t_G65CJHEvw

Мы подготовили программу из песен группы «Кино» для того, чтобы 15 августа (в день гибели Виктора Цоя) устроить концерт в лагере «Солнечный». Именно там мы с Максом провели лучшие годы своего пионерского детства. Поэтому договориться о выступлении большого труда не составило.

Солнечный_91-92Изображение 032

Генеральная репетиция концертной программы прошла в настоящей студии, где были живые барабаны с подзвучкой, микрофоны, электро- и бас-гитара, а также звукоусиливающая аппаратура. Не важно, что студия находилась в промзоне, в помещении КИПиА на территории завода «Электросталь», а на усилителе и колонках красовалось название «Родина». Мы еще не были избалованы качественной аппаратурой и хорошим звуком.

Когда я заиграл и запел, то ощутил крылья, вырастающие за моей спиной. Именно в этот момент я получил свою дозу музыкального наркотика, который не отпускает меня до сих пор. Именно в этот момент я ощутил физическую потребность музицировать…

После концерта мы с Саней сказали друг другу: «Мы будем играть!» Саня в течение трех недель записался в рок-школу «Красный Химик» по классу электрогитары. А я считал, что уже умею петь очень хорошо. О том, что это не вполне соответствует действительности, узнал несколько позже.

В поисках группы

Возможно, это странно, но я еще в 17 лет видел себя именно «каверщиком». Придумывать музыку я не умел в принципе. Сочинять пристойные тексты тоже не получалось. Но при этом было огромное количество классных песен, созданных теми, кто умел их создавать.

В то время я совершенно не рассматривал возможность заработка денег исполнением «каверов». Меня просто тянуло окунуться в это течение – исключительно ради удовольствия. Увы, с 1992 по 1995 годы меня никто в этом не поддержал.

Макс с Лехой Рыбкиным создали собственный проект, хэви-металлической направленности. Для меня в нем места не оказалось. К тому же я сам такую музыку никогда не понимал и не воспринимал. (Сейчас, правда, с удовольствием выполняю тренировки по кроссфиту под «Рамштайн» или что-то подобное).

«Монстрейтор»

Летом 1993 года меня приняли вокалистом в англоязычную хард-роковую группу «Монстрейтор». Их поющий гитарист Сергей Жук (один из лучших музыкантов нашего города) уехал тогда на длительные гастроли в Китай.

x_7e513518

x_8808b46a

Во время пребывания в «Монстрейторе» от музыкантов я узнал о себе много нового и интересного, а именно:

  • что пою я чаще всего мимо нот;
  • что петь не умею совершенно;
  • что омерзительнее моего английского произношения в природе не было и нет;
  • что музыканты «Монстрейтора» выше меня на несколько уровней;
  • что нормальной музыки я не слышал вообще;
  • что любимые мною тогда «Кино», «Крематорий» и «Чайф» — дерьмо полнейшее.

Жук, вернувшись из Китая в ноябре, резюмировал все выше сказанное. И мое пребывание в «Монстрейторе» окончилось.

Меня тогда все это очень задело. Сильнейший удар по самолюбию оказался волшебным пинком. Я дал себе слово, что стану профессиональным музыкантом.

Через девять лет после этих событий в качестве вокалиста, играющего также на губной гармошке, я приступил к работе в кавер-группе «Старые Друзья». Пригласил меня туда ее руководитель, гитарист и вокалист Сергей Жук. Когда я рассказал ему о своем пребывании в «Монстрейторе», Жук сделал огромные глаза – он совершенно не помнил, что я там участвовал. Зато я ничего не забыл…

Олег Книжник

z_a6abe54d

z_9ebda5fa

Весной 1994 года меня познакомили с Олегом Книжником. Несмотря на полное отсутствие музыкального образования, его песни были близки к гениальности. У меня еще не было знакомых, которые так здорово сочиняли и музыку, и текст.

барды

hP58EBzTBVw

Разумеется, я познакомил его с Саней Яроновым. Оба они были битломанами, поэтому общий язык нашли мгновенно. Именно тогда стали зарождаться контуры бит-группы «Гавайцы»… Но это – другая тема. Об этом Олег с Саней уже написали в «Истории «Гавайцев». Почитайте, если интересно.

xAY20Mm2320z_68a205bb

«Кредо»

К январю 1995 года я твердо решил серьезно заняться вокалом. Моя хорошая знакомая Оксана Карцева (впоследствии – Рыбкина) рекомендовала педагога Людмилу Козлову (впоследствии – Китаеву). Так я попал в надежные руки, которые вылепили из меня профессионального музыканта.

В 1998 году Людмила Валентиновна вышла замуж за великого барабанщика Юрия Китаева, который сыграл далеко не последнюю роль в моем музыкальном образовании. Я благодарен ему уже только за то, что первую видеошколу по губной гармонике и записи Стива Беккера для «съема» мне предоставил именно он…

KITAEV-1_grey

4EcCdltpFs4

хоровое пение

После пяти месяцев индивидуальных занятий Китаева предложила мне работу вокалистом в эстрадном ансамбле, который она создавала. Таким образом, с октября 1995 года мы стали работать на базе ДК им. Карла Маркса.

Теперь мы периодически играли на вечерах отдыха работников Машиностроительного завода. Из четырех человек коллектив достаточно быстро разросся до шести (плюс бэк-вокальная секция), а потом до восьми (плюс клавишник и саксофонист).

03.Кредо

04.Кредо

Кредо_афиша-1998

02.Кредо

Надо сказать, что электрический состав бит-группы «Гавайцы» был образован Книжником и Яроновым одновременно с созданием ансамбля «Кредо». Саня настойчиво предлагал мне осваивать бас-гитару, чтобы я играл в их коллективе. Но мне тогда было важнее научиться петь. Поэтому я выбрал «Кредо». Куда в 1997 году на пару лет привел нового гитариста – Саню Яронова.

В «Кредо» я проработал до января 2001 года. Чуть больше пяти лет. Безусловно, это была бесценная практика для меня как для вокалиста, так и для бэк-вокалиста. С певцов Китаева спрашивала гораздо жестче, чем с инструменталистов. Поэтому вокальная часть в ансамбле была гораздо сильнее инструментальной.

01.Кредо

К недостаткам «Кредо» также можно отнести отсутствие коммерческого подхода при выборе репертуара. То, что прокатывало на заводских вечерах, в ресторане или на корпоративе не годилось совершенно. Но я это понял, когда стал работать самостоятельно, без «Кредо».

«Гавайцы» как кавер-группа

Гавайцы-1

Повторю, что подробная «История «Гавайцев» уже написана. Я же расскажу, каким образом «Гавайцы» повлияли на создание ВИА «Алекс Бэнд».

«Гавайцы» исполняли авторский материал – песни Олега Книжника. Я стал «гавайским» перкуссионистом и бэк-вокалистом в январе 1998 года. С ноября 1998 года еще и на губной гармошке заиграл. Своих песен Олег мне почти не доверял (кроме «Хорошего человека»), а желание что-нибудь спеть сольно у меня было.

Поэтому в концертную программу включались 1-2 кавера в моем исполнении. Это были «Мечта сбывается» Юрия Антонова, «Сумерки» (ВИА 60-х «Поющие гитары»); чуть позже – «Мой друг лучше всех играет блюз». А Олег иногда включал в концертную программу песню Поллада Бюль Бюль Оглы «Ты мне вчера сказала, что позвонишь сегодня», которую пел сам.

z_68de368d

03. Гавайцы

В ноябре 1999 года «Гавайцы» приехали работать в один из московских клубов. Мы рассчитывали на сольный концерт. А оказалось, что дочери хозяина клуба в этот день исполнилось 12 лет. И гости отмечали ее день рождения на закрытой вечеринке.

Мы стали играть нашу стандартную авторскую программу. Которая, однако, здесь оказалась совершенно неуместна. Хозяин и гости стали делать заявки на исполнение популярных в то время композиций. Помню, что был заказ на песню Алсу «Иногда я жду тебя».

Басист «Гавайцев», увы, не мог похвастаться хорошим музыкальным слухом. Мне пришлось брать бас-гитару и отдуваться за него. А я тогда еще имел весьма смутное представление об этом инструменте. После двух-трех песен с нами расплатились и сказали, что мы можем ехать домой.

z_bbfdfc9e

z_ea29aaca

А весной 2000 года «Гавайцы» стали работать с продюсером Андреем Горбатовым. Здесь от нас уже четко требовалась кавер-программа на 3 отделения по 45 минут. В основном это были песни «The Beatles». Мы умудрялись впихивать в нее кантри-материал «Гавайцев». Ничего, прокатывало.

Горбатов регулярно «заряжал» нас в различные заведения, где наше музицирование уже отдаленно напоминало ресторанную работу. Однако исполнить что-либо на заказ «Гавайцы» не могли. Более того, мы оскорблялись, когда посетители просили сыграть что-нибудь из Шуфутинского или Круга.

Что такое настоящая ресторанная работа

В начале декабря 2000 года мне позвонила Людмила Китаева. Ее муж, барабанщик Юрий Китаев, в этот день с коллективом должен был выступать на корпоративе очень серьезного уровня. На следующий день их группа собиралась начать работу в только что открывшемся элитном ресторане. И как раз в этот момент у них одновременно ушли в запой вокалист с гитаристом. Срочно требовалась замена.

4fb3f25f750f

С музыкантами такого уровня я еще никогда не работал. Китаев с ныне покойным Сергеем Рыжовым в это время играли у Валерии. А в 70-80 годы они считались лучшей ритм-секцией Советского Союза («Динамик», «Веселые ребята», «СВ», «Аракс», «Воскресение»). Александр Смирнов, который пел англоязычный материал, был клавишником Леонида Агутина. Монстры, одним словом. Лучшие из лучших…

558557e26f9a4

kynep

В такой компании облажаться мне было просто немыслимо. Помогли хорошая память (русскоязычные песни исполнял я), опыт работы в «Кредо» и осознание огромной ответственности. Свои деньги я заработал честно. Надо сказать, что за 3 дня ресторанно-корпоративной деятельности я получил столько же, сколько за месяц на основной работе. Было о чем задуматься.

«Алекс Бэнд». Время пришло.

Катализаторы.

В начале января 2001 года «Гавайцы» закончили запись 3 песен с помощью музыкантов группы «Квартал» (клавишник Артур Пилявин и басист Александр Плявин).

037

025

Это обошлось в ощутимую сумму, которую нужно было отдать в определенный срок. Пожалуй, на этом месте и начинается История ВИА «Алекс Бэнд». Поскольку именно это обстоятельство существенно приблизило дату его создания.

Попытки Олега пристроить запись на какую-либо серьезную радиостанцию разбились о волшебное слово «неформат». Саня Яронов и я решили зарабатывать деньги в ресторанах и на свадьбах.

В то время у «Гавайцев» не было басиста. Общим собранием решили, что им должен стать я. Но у меня даже не было своего инструмента. Вмешались Высшие Силы.

Во-первых, один из наших знакомых собрался жениться, для чего он решил весьма недорого продать своего замечательного красно-белого «мексиканца» — Fender Jazz Bass. Во-вторых, на Рождество мы с женой подарили теще лотерейный билет, на который неожиданно выпал крупный выигрыш.

Я воспользовался обеими ситуациями: занял у тещи деньги и приобрел инструмент. Опередив нескольких горе-басистов, которые на него облизывались, но не имели средств на покупку.

В-третьих, на репетицию «Гавайцев» однажды пришел скромный юноша лет двадцати в очках. И, смущаясь, спросил, нужен ли нам клавишник. То есть – он. Это был Александр Баканов.

У меня тогда чутье сработало безотказно. Я мог просто отправить парня пешим эротическим маршрутом. Вместо этого было сказано: «Хороший клавишник еще никому не мешал!» И мы устроили ему небольшой музыкальный экзамен. Саша его выдержал. После чего был зачислен в ряды «Гавайцев».

Ресторан «Богородский». Первый блин.

Через две недели после того, как была куплена бас-гитара (конец февраля 2001 года), я поехал в Ногинск, в ресторан «Богородский» — договариваться об устройстве нашего коллектива на постоянную работу. Китаев и компания к тому времени оттуда уволились.

В «Богородском» уже постоянно работала группа: поющий клавишник, саксофонист и гитарист. Однако мне удалось договориться о прослушивании нашей банды. Оно было назначено на понедельник – в этот день людей в ресторане по вечерам обычно не было.

Пользуясь отсутствием музыкантов, на сцене я полистал их «талмуды» — несколько пухлых тетрадей с текстами песен. Написаны они были, правда, от руки, шариковой ручкой. Все равно впечатляло. Уверенности в своей компетентности поубавилось. Но отступать было некуда.

У нас было отрепетировано не более 10 вещей. Совмещать игру на бас-гитаре с пением мне удавалось очень плохо, ибо на басу я еще совершенно не умел играть. Добавим сюда нашего юного клавишника с полным отсутствием концертной практики. И кривоватого барабанщика с трясущимися похмельными руками. Теперь представьте себе качество нашего исполнения…

К началу прослушивания пришли местные музыканты, одарили потенциальных конкурентов недобрыми взглядами и скрылись в комнате отдыха – она была сразу за сценой. И тут в пустом зале появилась наша с Яроновым бывшая одноклассница в сопровождении двух мужчин бандитской наружности.

Неожиданно на нас посыпался денежный дождь, сопровождаемый фразами вроде «Давай, кучерявый, играй веселее!» Я решил, что со сцены мы не уйдем, пока нас не выгонят. Минут через двадцать подошла девушка-администратор и сказала: «Ребята, заканчивайте – музыканты нервничают!»

А музыканты были злые, как собаки. Еще бы – мы весь парнас за них собрали. Им в этот вечер уже ничего не светило.

Разумеется, на работу в «Богородский» нас не взяли. Зато Яронов с Бакановым увидели сами, что деньги в ресторане заработать музыкой вполне реально. И я в очередной раз в этом убедился.

Бар «Старый Город»

Еще через неделю, в начале марта 2001 года, позвонил Олег Книжник и сказал, что в нашей Электростали открылся новый бар «Старый город». Туда на постоянную работу требовались музыканты. Более того – он уже договорился о прослушивании нашего коллектива.

После осмотра заведения мы приняли решение работать втроем – я, Яронов и Баканов.

  • Во-первых, помещение было очень небольшое, и разместить в нем барабанную установку было нереально. К тому же грохот живых барабанов здесь был совершенно неуместен.
  • Во-вторых, с барабанщиком у нас уже начались некоторые трения. Он, к тому же, еще и выпивал не по-детски.
  • В-третьих, остальные участники просто были лишними.

У Саши Баканова был простейший детский инструмент: Yamaha PSS 51. Никаких фонограмм в него забить было нельзя. Но мы сообразили, что вместо живого барабанщика можно запустить драм-машину, которая была в синтезаторе. Что и начали делать.

Прослушивание в «Старом Городе» прошло на удивление хорошо. У нас опять было только 10 отрепетированных песен. Видимо, мы их эффектно подали. Хозяева были в этом деле не слишком искушенные. А мы никому не сказали, что у нашего коллектива совершенно отсутствует опыт ресторанной музыкальной работы.

С нами был заключен договор на три месяца, по условиям которого мы должны были работать 4 раза в неделю. Нас это более чем устраивало – нормальная гарантия и возможность парнаса. Все заработанные деньги уходили на погашение долга за запись.

Месяца через полтора-два начались первые высказывания недовольства нашей группой. Критика поступала как от хозяев, так и от посетителей бара. И была она весьма обоснованной. За тот наш репертуар и за качество его подачи надо было просто убивать… Хорошо, что «хозяева были добрые и все терпели».

У меня опускались руки. Лажа была невыносимой, в первую очередь – с моей стороны. Одновременно петь и играть на басу по-прежнему не получалось. Я чувствовал себя участником низкосортной школьной группы. И неоднократно предлагал Яронову искать нового басиста. Однако мое предложение с негодованием отвергалось:

  • Во-первых, басист со слухом в Электростали – редчайшее явление;
  • Во-вторых, басисту придется платить;
  • В-третьих, «Играй и не тренди!!!».

Наконец, хозяева не выдержали. До окончания нашего договора они пригласили на работу еще двоих музыкантов – клавишника Севу Ситникова и саксофониста Андрея Зубарева. У обоих было музыкальное образование: у Андрея – музучилище, у Севы – консерватория. Они играли исключительно инструментальные композиции. Два дня из четырех были отданы им.

Сначала нам это было очень неприятно. Еще бы, заработки сократились вдвое. Зато претензий стало меньше – как от хозяев, так и от публики. Появилось какое-то разнообразие музыкального меню бара. Да и с ребятами мы подружились после того, как они дали нам какой-то провод взамен нашего испорченного.

К тому же мы стали еще больше шевелиться. Принялись искать музыкальную работу вне «Старого Города». Стали сотрудничать с нашим первым праздничным агентством. А Сева с Андреем могли нас подменить, если у нас выпадало выездное выступление. Мы тоже иногда подменяли их…

Осенью у Баканова началась интенсивная учеба – он был студентом МВТУ им. Баумана. Нам с Саней Яроновым приходилось играть вдвоем: бас, вокал, гитара и драм-машина на «Ямахе». Без гармонической клавишной подложки. Это было ужасно… Особенно, когда мы ленились петь и играли исключительно инструментал.

Месяца полтора своей волшебной музыкой мы нещадно совокупляли уши и мозги посетителям бара. Хозяев и директора мы достали окончательно. Посетителей, видимо, тоже. Такие отношения не могли продолжаться долго. В ноябре нас уволили, уведомив об этом по телефону.

В «Старом Городе» мы продержались 8 месяцев. Стали немного ориентироваться, за какую музыку люди готовы платить. Приобрели начальный опыт, с которым можно было куда-то пойти работать. И, наконец, закрыли все финансовые задолженности.

Почему «Алекс Бэнд»?

Я не рассказал об имени нашего коллектива. Оно пришло не сразу. Сначала наше трио вообще никак не называлось. Для ресторанной работы это было нормально. Но подсознательно мы понимали, что группа без названия – не есть хорошо.

Нас троих звали Александрами. Однажды летом мы пришли на репетицию домой к Саше Баканову. И в его компьютере увидели папку, которую он назвал «Алекс Бэнд». В этой папке хранились материалы нашего коллектива. Постепенно имя прижилось. Во всяком случае, именно с ним мы договаривались о работе в новогоднюю ночь с 2001 на 2002 год. Но об этом – позже.

Еще добавлю, что впоследствии к «Алекс Бэнд» присоединялись и другие музыканты. Как по заказу, почти каждого из них звали либо Александр, либо Алексей. За исключением барабанщика Макса Власова и певиц, которые тоже с нами работали.

Первые работы на свадьбах

Две наши первые свадебные работы состоялись в апреле 2001 года. Обе, как ни странно, «прокатили», хотя и со скрипом. До сих пор не понимаю, за что нам заплатили деньги. И даже «спасибо» сказали…

Будущие молодожены Алексей и Ирина услышали нас в «Старом Городе». Именно там и состоялись переговоры о работе «Алекс Бэнд» на их свадьбе. Удивительно, но переговоры все же увенчались успехом.

7 апреля 2001 года мы приехали в кафе «Олимп». В нем тогда периодически работала группа «Лето» из соседнего города Ногинска. Это были опытные ресторанные музыканты с полным комплектом качественного звукового и светового оборудования.

Музыканты «Лета» выносили из «Олимпа» свою аппаратуру в тот момент, когда мы вносили свою. Только мы тащили микшер «Электроника» с пятиштырьковыми входами, а также колонки и усилители «Вермона». А они несли микшерный пульт и активные колонки Mackie. И поглядывали на наш аппарат с жалостью и брезгливостью.

Что интересного можно сказать об этой свадьбе? Ну вот, например:

  • Под то, что мы играли, танцевать было практически невозможно. Пожалуй, кроме первого танца молодых.
  • Световых приборов у нас еще не было.
  • Наш убогий микшер самопроизвольно вырубился посередине песни, под которую гости как-то умудрялись двигаться на танцполе. Упс!..
  • Мы не имели представления о том, что можно просто поставить дискотеку для разбавления нашего творчества. Никакого звуковоспроизводящего носителя мы с собой не взяли. Хорошо, что работники кафе догадались поставить какую-то танцевальную музыку для гостей. Чем, возможно, спасли нас от расправы.
  • Параллельно с нами работала поющая ведущая. Нет, понятие «ведущий» – для меня символ качества. Это была Тамада. Мало того, что пела она достаточно мерзко, так еще и продыху гостям не давала своей болтовней. Видимо, на ее фоне мы выглядели не так уж плохо.

В марте 2014 года мы играли в одном из ногинских ресторанов. И посетителями в нем оказались те самые Алексей и Ирина. Мы сразу друг друга узнали, и очень обрадовались встрече. Только здесь я рассказал, что их свадьба была нашей первой серьезной выездной работой.

Вторая свадьба была 28 апреля 2001 года. Я уже не помню, как клиенты вышли на нас. Зато помню, что папа жениха был полковником или подполковником. Свадьба проходила на турбазе «Боровое», и обслуживали гостей солдаты-срочники.

Нас вместе с «Вермоной» на турбазу привез барабанщик «Гавайцев». В свадебном зале мы увидели мощный активный аппарат Dynackord. Звукорежиссер оказался человеком покладистым. Я быстро договорился с ним, что мы отработаем на его аппарате. Причем совершенно бесплатно. После чего отправил барабанщика с «Вермоной» обратно. Они оба явно были здесь лишними.

Компания была удивительной. Жениху с невестой (она была в положении) едва исполнилось по 18 лет. Гости не были знакомы друг с другом. Да и не слишком-то они стремились сблизиться, рассевшись по разные стороны стола.

Заправлял «весельем» дедок-тамада (заметьте – опять Тамада!!!). Он немного поиграл на баяне и фальшиво попел малоизвестную хрень. Затем безуспешно попытался расшевелить гостей на редкость примитивными и глупыми конкурсами. Потом взял со стола бутылку водки, прихватив с собой закуску и одного старика из числа гостей. И исчез. Совсем. От жениха я позже узнал, что деньги за свадьбу хитрый дед получил заранее…

Мы честно пытались заиграть раза четыре. Гостей хватало на одну-две песни, после чего они либо садились за столы, либо уходили на улицу. Была изумительная теплая весенняя погода. По берегу озера гулять было интереснее, чем слушать махровую самодеятельность…

Правда, по сравнению с дедом-тамадой мы выглядели профессионалами. Расплачиваясь, жених сказал: «К вам я претензий не имею – у вас все нормально. Но почему я этого оленя-тамаду сразу не просчитал?!!» А папа жениха даже нашу доставку в Электросталь организовал. Своей машины у нас еще не было.

Потом пошли другие свадьбы, юбилеи и корпоративы. Были, конечно, яркие и запоминающиеся моменты. Например, когда я и Баканов ехали ночью после работы с аппаратурой в кузове грузовика под закрытым тентом. В кромешной темноте мы пили сухое вино прямо из бутылок, закусывая арбузом и фруктами, оставшимися после банкета.

Или работа на выездном корпоративе в заливе Волги, под Кимрами (Тверская область) летом 2007 года. Там мне, Яронову и Книжнику пришлось спать втроем на двуспальной кровати в гостевом домике, который нам предоставили для ночлега. Несмотря на то, что у всех нас традиционная сексуальная ориентация, каждый ожидал подвоха от соседа. И опасался поворачиваться к нему спиной… Особенно тяжело было Книжнику, лежавшему посередине…

Или когда мне пришлось вступить в физический конфликт с отчимом невесты на деревенской свадьбе в сентябре 2001 года. Из-за того, что я не поставил ему песню Кучина. Я получил плюху ладонью в лоб, после чего положил мужичка лицом на асфальт, настучав кулаками по его затылку. А он весьма натурально стал делать вид, что умирает. И когда я наклонился над ним, в голову мне полетел кулак, от которого я сумел увернуться. А после этого мама, сестра и маленький брат невесты принялись лупить мужа, отчима и папу в одном лице ногами и сумками…

Или когда в декабре 2004-го неадекватный гость (в прошлом – участник Чеченской войны) на новогоднем корпоративе кидал в сидящих за столом людей прямоугольными бутылками из-под водки «Парламент»… Впрочем, об этом я уже писал в статье «Драки на свадьбах»…

Но самыми яркими оказались две первые выездные работы. Это было преодоление нами какого-то барьера, после которого и началась нормальная деятельность коллектива. Тогда мы еще раз убедились, что «Алекс Бэнд» конкурентоспособен, и работать может.

Анна Ивановна.

Через знакомых мы попали в наше первое праздничное агентство, хозяйкой которого была Аксентий Анна Ивановна. Проработали мы с ней с мая до ноября 2001 года. Я не буду здесь подробно описывать наши отношения, поскольку уже сделал это в статье «Праздничные агентства». Почитайте, если интересно.

С Новым 2002 годом!

К декабрю 2001 года мы уже были похожи на более-менее сыгранный музыкальный коллектив. Я научился одновременно играть на бас-гитаре и петь. Баканов тоже серьезно «подрос» как клавишник. По сравнению с весной, прогресс был налицо.

Нами был наработан минимум репертуара, который даже появился в бумажном виде. Названия разделов, напечатанные на разных листах (всего их было четыре), были весьма занятные:

  • «Зажигалово» — имелись в виду динамичные танцевальные песни. Однако далеко не все песни из этого списка на самом деле можно было отнести в эту категорию.
  • «Лирика» — это медленные композиции.
  • «Песни в среднем темпе» — ни то, ни сё. То, что можно исполнять, когда люди сидят за столами и просто кушают, не выходя на танцпол.
  • «Инструментал» — с этим, думаю, понятно.

В начале декабря мне позвонил глубоко уважаемый мной Михаил Владимирович Головаш. Я был знаком с ним по ресторану «Богородский», где Головаш раньше был управляющим. Теперь Михаил Владимирович работал директором развлекательного центра «Южный».

Он предложил нашему коллективу пройти у них прослушивание. В боевых условиях. То есть в пятницу вечером. Этакая проверка «Алекс Бэнд» на профессиональную пригодность. На то, как незнакомая публика будет реагировать на нас.

Прослушивание прошло достойно. Как выяснилось чуть позже, Головаш искал музыкантов для работы в новогоднюю ночь 31 декабря 2001 года. Нетрудно догадаться, что этими музыкантами оказались мы. Условия работы и наш предполагаемый гонорар оказались приемлемы и для нас, и для него. Кстати, в предновогодней рекламной афише нас обозвали группой «Александры»…

Помимо гонорара мы очень недурно заработали и на заказах песен. По новогодним расценкам, разумеется. Уже, нисколько не смущаясь, играли «Владимирский централ». Правда, в нашу основную программу он не входил. В ней мы больше напирали на песни, от исполнения которых сами получали удовольствие.

В конце 2001 года мы еще не слишком хорошо чувствовали публику на предмет того, что именно ей нужно. Но на новогодней работе наши вкусы почти полностью совпали со вкусами гостей. Мы в очередной раз убедились, что занимаемся своим делом.

За новогодним столом мы подвели итоги 2001 года:

  • С полного нуля сформирован весьма крепкий музыкальный коллектив, состоящий из единомышленников. Каждый исполнитель, к тому же, обладает музыкальным слухом. Для музыкального сообщества Электростали это, увы, редкость.
  • Закрыты все наши финансовые обязательства перед кредиторами.
  • Появился опыт не только статичной ресторанной, но и выездной свадебно-корпоративной работы.

Что ж, нам было с чем входить в 2002 год.

Снова ресторан «Богородский».

После нового года мы еще пару раз работали в «Южном». А в конце марта мне позвонил Олег Книжник с известием, что в хорошо знакомый нам ресторан «Богородский» требуются музыканты. Те, что там работали, в чем-то сильно проштрафились. А у Книжника были серьезные знакомые, которые замолвили слово за нас. Таким образом, 1 апреля 2002 года «Алекс Бэнд» снова отправился на прослушивание в «Богородский».

Это был дорогой ресторан очень серьезного уровня. Его хозяин – депутат Госдумы по Ногинскому району. Он же – владелец завода «Ост-Алко». Посетители были соответствующие. То есть – весьма платежеспособные, что нас очень устраивало. К сожалению, бандиты там тоже не были редкостью…

В этот раз прослушивание мы успешно прошли. Работать нам предстояло каждый день, кроме понедельника. То есть 6 дней в неделю, с 19 до 23 часов. Но если бы публике потребовалась живая музыка, то время окончания работы не нормировалось. У нас был гарантированный денежный оклад, выдаваемый один раз в месяц. Каждый день нас кормили ужином за совершенно символическую сумму. Эти деньги просто вычитались из нашего месячного гонорара.

Автоматически отпадали все наши выездные мероприятия. По этой причине «Алекс Бэнд» не смог играть на свадьбе моего близкого друга. У меня была и основная работа, после которой я сразу ехал на электричке в «Богородский». Когда я уходил утром на работу, жена и грудная дочка еще спали. Когда я приезжал домой из ресторана (чаще всего за полночь), они уже спали.

В будни, как правило, посетителей было немного. У нас была небольшая каморка за сценой. Мы обычно сидели в ней, если зал был пуст. Как только появлялись клиенты, бармен ставил одну и ту же музыку. Это было сигналом для нас – пора выходить на сцену. Даже для одного гостя нужно было играть.

При наличии посетителей мы работали три или четыре отделения по 45 минут, после каждого 15 минут отдыхали. В первом играли исключительно инструментальную музыку. Со второго уже начинали петь.

Я сразу понял, что требования в «Богородском» к репертуару и его исполнению гораздо серьезнее, чем в «Старом Городе» или «Южном». Статус посетителей был на несколько порядков выше. Как уровень и опыт музыкантов, которые работали здесь до нас.

На нашем прослушивании мне на глаза снова попали их тетрадки с текстами песен. Мы тогда еще «талмудами» не пользовались. Поскольку я считал, что вполне достаточно того репертуара, что есть в моей голове. Уже в самом начале работы в «Богородском» я понял, что глубоко заблуждался…

В первую же пятницу и субботу нам пришлось выдержать серьезный экзамен. Гости стали активно заказывать песни. Мне нередко приходилось говорить: «А мы этого не играем…» Гости отзывались резонным вопросом: «А почему?» Стыдно до сих пор… Хотя мы и выстояли. Да еще заработали за те выходные приличный парнас (перевожу – заработок на единичных заказах песен).

В воскресенье посетителей не было. Мы снова сидели в нашей каморке. Я начал разговор о профессиональной непригодности «Алекс Бэнд». О том, что мы не соответствуем уровню и статусу этого ресторана. О том, что самым честным нашим поступком будет как можно скорее уволиться отсюда. Пока нас не выгнали с позором. На что Саня Яронов резонно ответил: «Выгонят – уйдем! А пока играй, и не тренди!»

Я сделал оргвыводы. Стал записывать на бумагу названия песен, которые нам заказывали. Находил и слушал их. Печатал тексты. Приезжал в «Богородский» на полтора-два часа раньше Яронова и Баканова и занимался в каморке на бас-гитаре. Потому что играл я в то время на ней еще недостаточно хорошо.

Я уже говорил, что с парнасом с воскресенья по четверг было жиденько. Для будней и воскресенья это нормально и естественно. Поэтому мы с нетерпением ждали выходных, готовя портмоне для денежного потока. Увы, не всегда это сбывалось…

Однажды в субботу «Богородский» был полон: два банкета, плюс два-три столика с прочими посетителями. Мы обрадовались, ибо вероятность заработать парнас была высока. Увы, радость была преждевременной.

Как обычно, со второго отделения я начал петь. Причем играть нам пришлось зажигательную музыку, а не что-то в среднем темпе – банкеты, все-таки. К тому же гости после первых динамичных аккордов повыскакивали на танцпол. Нам аплодировали, выражали радость и восторг. Однако заказывать песни никто не торопился.

Надо сказать, с репертуаром у нас тогда было туговато. Мы с большим трудом выдержали 3 танцевальных отделения по 45 минут. Парнаса не было и в помине. В 23-00 мы выключили аппаратуру, собрали инструменты и направились к выходу. Татьяна, дежурный директор ресторана, спросила:

— Ребята, а вы куда?

— Домой. Время – двенадцатый час.

— Я надеюсь, вы помните, что по выходным ресторан работает до последнего клиента. Вы, кстати, тоже. Я УДИВЛЕНА!!! Думаю, вам лучше вернуться на сцену и продолжить играть.

Возразить было нечего. Как мы выдержали еще 2 отделения, откуда взяли репертуар – убейте, не понимаю. Только в самом конце последнего отделения, во втором часу ночи, нам заказали одну-единственную песню – «Новый поворот» «Машины времени».

Хорошо, что подобный облом случился у нас лишь один раз. Второй неприятности, другого рода, удалось избежать.

Насколько я помню, этот день не был ни пятницей, ни субботой. Но после девяти часов вечера в зале появилась управляющая ресторана в компании каких-то мутных личностей полубандитского вида. Один подошел к сцене и стал как-то неправильно разговаривать с нами. Пытался нас строить, хамил. Останавливал нас, когда мы начинали играть. Ибо публики, кроме него, в зале не было. Правда, заказы свои он оплачивал.

У меня было сильное желание положить его здесь и сейчас. Но нельзя – он с управляющей пришел. Обидно было потерять денежную работу из-за какого-то урода. Приходилось сдерживаться.

Ближе к одиннадцати к нам подошел бармен и спросил, играем ли мы такую-то песню. К счастью, в нашем репертуаре ее не было. Мы собрались и пошли к выходу. А в зале уже звучала включенная барменом музыка, как предвестие будущего серьезного угара. Мы попрощались, и нас никто не остановил.

На следующий день мы узнали, что бармен с официантами ушли из ресторана только в 6 утра. Во столько же ушли бы и мы, если бы знали ту песню. Периодические бесплатные «субботники» для музыкантов были здесь нормой…

Однажды в пятницу в нашем ресторане отдыхали двое мужчин в костюмах. Оказались они директорами крупнейшей музыкальной компании «AT-Trade» (впоследствии – «МузТорг»). В первую очередь мужчины обратили внимание на наши с Яроновым Fender’ы, поскольку именно «AT-Trade» являлся их главным поставщиком в Россию.

В течение вечера они заказывали именно те песни, которые мы сами очень любили: Осин, «Браво», «Машина Времени» и т.д. Ближе к окончанию один из них, будучи во хмелю, пообещал подарить мне и Сане Яронову по басовке и гитаре соответственно. Сказал, чтобы мы непременно приезжали в самое ближайшее время.

В понедельник мы втроем и поехали – у нас был выходной. Этот директор, разумеется, ничего нам не подарил. Зато сделал очень хорошую скидку на только что появившуюся новинку – клавишную рабочую станцию Korg Triton Le. А мы как раз собирались покупать новый синтезатор.

Была в «Богородском» официантка. Звали ее Анжелика. Обаяние и позитив от нее зашкаливали. В дни ее работы у нас практически всегда был парнас. Когда она видела, что нам что-то заказывают, она проходила мимо нас и говорила: «А жизнь-то налаживается!» Эти слова были волшебными. После них деньги текли к нам рекой.

Однажды в самый рядовой будний день в зале был занят только один столик. За ним вместе с семьей сидел немолодой мужчина в костюме. Мы играли инструментальное отделение. К тому времени мы уже достигли сыгранности на грани автоматизма – еще бы, поиграй одно и то же шесть дней в неделю! Было видно, что наша музыка ему по душе.

Во время второго отделения он подошел и попросил исполнить какую-то песню. При этом сказал: «Вы поиграйте, а я потом расплачусь!» У меня сработала интуиция – я не сказал ему «Сначала деньги!» – мы просто стали играть то, что он просил. Затем подошла Анжелика со словами: «А жизнь-то налаживается!» Мы поняли, что произойдет что-то очень хорошее.

В конце вечера мужчина заплатил нам сумму, равную половине нашего месячного оклада в «Богородском». От неожиданности мы онемели. Когда пришли в себя, побежали в магазин на первом этаже и купили самую большую шоколадку для Анжелики.

В мае Саня Баканов опять уехал на сессию в свой «Бауманский». Мы с Яроновым снова играли вдвоем. Конечно, звучало это лучше, чем в «Старом Городе». Но все равно – не то.

А в середине мая на моей основной работе изменился график. Возможности ежедневно работать в ресторане больше не было. Мы предупредили администрацию и мирно уволились. На наше место вернулись музыканты, которые играли до нас.

В «Богородском» мы играли со 2 апреля по 18 мая. Полтора месяца. За это время заработали на новый синтезатор и серьезно заматерели. Многим группам для этого требуются годы…

Группа Елены Балашовой.

В ноябре 2002 года позвонил барабанщик «Гавайцев» и предложил поиграть еще в одном ногинском заведении. Известная электростальская певица Елена Балашова собирала коллектив для ресторанной работы. Басист с барабанщиком уже были, требовались клавишник, гитарист и вокалист. То есть «Алекс Бэнд» в полном составе.

Увы, Саня Баканов опять готовился к сессии. Нам удалось вытащить его только на одну репетицию. И здесь он показал себя матерым, опытным клавишником, который схватывает все на лету. Хотелось сказать тогда: «Браво, Киса,  что значит – школа!»

Вместо Баканова Лена привела другого музыканта, Александра Стешенко. У него не было своего синтезатора – пришлось взять детскую бакановскую «Ямаху». На клавишах Стешенко играл не очень хорошо. Но на одной репетиции он взял в руки гитару и показал себя с самой лучшей стороны. Здесь все было здорово и правильно.

О барабанщике и басисте такого сказать было нельзя. Материал они знали плохо. На репетициях нередко появлялись с запахом спиртного, а то и вовсе сильно пьяными. Мы с огромным трудом выучили с ними программу на 3 отделения по 45 минут. Было понятно, что на парнас с такими деятелями рассчитывать не приходится. Хорошо, что в аварийном случае я мог заменить басиста.

Работать нам предстояло в кафе «Элиз», где постоянно играла группа «Лето». Та самая, музыканты которой с дорогим аппаратом выходили из кафе в день нашей первой свадьбы. По субботам у них были выездные мероприятия. А нам отводилась роль дублирующего состава.

Наконец, настал назначенный день нашей первой работы. Мы приехали заранее, чтобы выставить наш аппарат «Вермона» и древний, страшный, громоздкий, практически деревянный микшерный пульт. Никакой вокальной обработки у нас тогда еще не было.

А на сцене стоял прекрасный аппарат группы «Лето». Это не радовало, поскольку нам требовалось установить свой, доисторический. Хозяев не было, а часики тикали. И мы приняли гениальное решение – самостоятельно перетащить их аппаратуру в гримерку. Для этого нам пришлось ее полностью раскоммутировать.

Мы выставились, отстроились, как могли, и поехали домой – времени до вечера еще было немало. А когда вернулись, то узнали от хозяйки кафе, что музыканты устроили ей жуткий скандал. Еще бы – мы им все коммутационные провода перепутали. Это в довесок к тому, что посмели прикоснуться к чужой аппаратуре.

(Тогда я недоумевал: чего они так взбесились? Понял, когда у меня появилась свой нормальный аппарат, и я попал в подобную историю. И готов был убить тех, кто дотронулся до моего оборудования).

В общем, эту субботу мы худо-бедно отработали. Нам с Яроновым пришлось даже использовать «корговские» фонограммы, чтобы немного скрасить впечатление от нашего веселого ансамбля. И Лена Балашова выручила – отработала одно отделение под свои «фанеры». И деньги нам заплатили. Правда, потом я узнал, что Балашова за этот вечер получила ровно в 5 раз больше каждого из нас…

В следующий раз мы приехали в один из будних дней недели – при согласии хозяйки. Войдя в кафе, увидели одного-двух посетителей. Играть смысла не было – хозяйка это подтвердила. Тогда я попросил ее заплатить нам половину гонорара, поскольку мы такую ситуацию проговаривали ранее.

Хозяйка неожиданно взбесилась и начала на меня орать. Денег она давать нам не собиралась. Я напомнил ей о наших договоренностях и показал на свидетеля – Лену Балашову. После этого она бросила мне наши деньги и сказала, чтобы духу нашего здесь больше не было. «Лена, тебя это тоже касается!!!» — проорала она напоследок.

Барабанщик Григорий при этом не присутствовал – был пьян-с. Узнав обо всем, он сказал, что заберет аппаратуру из кафе, и на ней будут работать правильные музыканты. А не чудаки на букву «м» вроде меня.

Нас с Яроновым такой расклад совершенно не устраивал. И мы испугались по-настоящему, поскольку уже полтора года пользовались Гришиной «Вермоной», как своей. Да и новогоднюю кампанию никто не отменял…

Гриша нарушил джентльменские соглашения и не отдал нам около 500 баксов за запись с «Кварталом» – ровно в три раза больше, чем стоила «Вермона». Поэтому угрызениями совести мы не мучались.

Еще он допустил две серьезные ошибки. Во-первых, рассказал мне о своих планах вместо того, чтобы спокойно приехать и тихо забрать аппарат. Во-вторых, по телефону он разговаривал со мной крайне нетрезвым голосом. И, значит, в этот день не мог приехать за «Вермоной».

Зато мы могли. Несмотря на то, что были тогда безлошадными. Мы долго и безрезультатно обзванивали всех знакомых автомобилистов, пока Саня Стешенко не поехал с нами в Ногинск на своей огромной «Вольво» 1988 года выпуска. Она была похожа на линкор, за что Саня получил от нас прозвище «Адмирал».

Окончательно решать вопросы о «Вермоне» с Гришей пришлось ровно через год. Но об этом – позже.

Храпуново.

фонограммы песен

В декабре 2002 года мне позвонил Саша Просин – барабанщик группы «Ленивые рабочие». Он предложил отработать на предновогоднем корпоративе какого-то производственного объединения в поселке Храпуново. Это было совсем рядом с нашей Электросталью. Непременным условием было, чтобы он работал вместе с нами.

Я не слишком серьезно воспринимал его слова, пока он не озвучил цену вопроса. Обещанный гонорар каждого из нас равнялся половине моей месячной зарплаты на основной работе. К тому же они предоставляли для нас транспорт – ведь у нас машины тогда еще не было. Я тут же согласился, и мы назначили время и место совместной репетиции.

Когда мы с Яроновым и Бакановым пришли на репетиционную базу, то обнаружили Просина, который спал на стуле. Он был пьян, как фортепьян. В «Алекс Бэнд» такое было не принято. Я принялся было на него орать. Однако Яронов остановил меня и предложил выйти и поговорить.

— Ты что, совсем охренел? – спросил он. – Хочешь, чтобы такие деньги мимо нас прошли?

Возразить было нечего. Мы вернулись и приступили к репетиции.

Просин когда-то играл в ресторанах. Это радовало, ибо наш материал он, в принципе, знал. На следующей репетиции, будучи трезвым, Саша показал весьма достойный уровень игры. И мы без особого труда сделали с ним программу часа на два.

К месту мероприятия организаторы довезли нас на ПАЗе. Играть предстояло в рабочей столовой. Удивительно, но в ней была даже небольшая сцена. Мы поставили «Вермону» и новенький пульт Behringer (4 моно, 4 стерео), который только что купили.

Нас торопили, ибо в столовой уже вовсю шло веселье. Не было ни ведущего, ни дискотеки. Вся нагрузка ложилась на нас. Мы поняли, что нашей с Просиным программы не хватит. Но у нас был «Корг» с фонограммами, которые уже выручали нас в группе Лены Балашовой.

Этот вечер мы работали, как ниггеры на плантации. Час работы – 20 минут отдыха за столом (надо заметить, шикарно накрытым). И так отделений пять. Помогли «корговские» фанеры и закалка, полученная нами в «Богородском».

Наша «Вермона» работала тогда на пределе своих возможностей. Еще бы – ее мощность не превышала 200 Ватт, а помещение было достаточно большое. И людей в зале – не меньше 50 человек.

В конце вечера к нам подошел один из организаторов и сказал: «Ребята, вам нужно срочно покупать нормальный аппарат. То, что у вас есть, сводит на нет весь ваш профессионализм».

Это была правда. Однако первые наши серьезные колонки мы купили только через год с небольшим.

Мы с Яроновым до конца не верили, что нас не кинут с деньгами. Но в конце вечера с нами расплатились – ровно столько, сколько обещали.

Новый 2003 год. Опять «Южный»

Отработать новогоднюю ночь по новогодним расценкам было крайне заманчиво. Но к декабрю 2003 года у нас еще не было достойных предложений.

Балашова, правда, предлагала отыграть Новый в том самом кафе. Но она назвала на пятерых ничтожно малую сумму, которая была равна обычной свадебной ставке «Алекс Бэнд». Это при работе втроем, и отнюдь не в новогоднюю ночь.

Мы с Яроновым заявили, что будем работать, если такой гонорар получит каждый из нас. А сколько она будет платить остальным – нас не касается. Лена обещала подумать. А через  несколько дней и группа развалилась. К счастью…

И тут мне опять позвонил Михаил Владимирович Головаш, управляющий «Южного». Ему снова требовалась группа на Новый год. Но – обязательно с певицей. Сумма устраивала и нас, и его.

Певицу мы нашли быстро. Ей оказалась Яна Бодиско, которая пела с нами в «Гавайцах». К тому же, в начале декабря мы работали на свадьбе ее мамы, для которой сделали с Яной небольшую программу. Глупо было бы это не использовать.

bjeE3jXf7S0

SL730223

В Новый 2003 год мы играли для почти пустого зала. Однако гонорар мы получили полностью. Да еще для нас в этом зале накрыли шикарный стол – сверх нашего заработка. Для нас этот праздник удался.

Разумеется, Яна заработала в эту ночь в разы меньше, чем каждый из нас. Она пыталась выяснить, сколько денег получил я. На что услышала резонный ответ: «Я получил больше». И с глупыми расспросами уже не приставала.

Правда, больше мы с ней не работали. Когда созванивались или встречались, она настойчиво предлагала себя в качестве певицы «Алекс Бэнд». Но платить ей в наши планы совершенно не входило. Я предлагал петь у нас на общественных началах – для наработки ресторанно-корпоративного опыта. Она отказалась.

К сожалению, эта новогодняя ночь стала для Саши Баканов последней работой в нашей дружной команде. Он выбрал профессию программиста, и на всякую фигню времени у него не было. Это единственный музыкант, о котором я жалею, что он покинул «Алекс Бэнд»…

Адмирал.

MB5_l1IvMk8

Очень непродолжительное время (с января по апрель 2004 года) в качестве гитариста с нами работал Саня Стешенко (Адмирал) из незабвенного коллектива Лены Балашовой. Своей гитары у него не было, и мы предоставили ему старую чехословацкую «Торнадо», которую взяли у лидера «Гавайцев» Олега Книжника. Эта гитара так и осталась у Адмирала.

У нас появился второй гитарист. Человек со слухом, что было редкостью для музыкального сообщества Электростали. К тому же Адмирал имел опыт ресторанной работы, и в общих чертах знал наш репертуар.

JM0wVXXbQqw

С ним мы «окучивали» бар «Овертайм», а также с успехом отыграли на 8-мартовском корпоративе в нашем родном ЭФ МИСиС. В то время у нас там была репетиционная база, которую мы отрабатывали шефскими концертами.

Но Адмиралу не удалось полноценно заменить Баканова. К тому же он активно стремился петь, а мы этого не допускали. Поскольку от его манеры пения сильно попахивало блатнячком, несмотря на чистое интонирование и большой диапазон. Даже свою любимую песню «Дороги наши разошлись» он умудрялся петь в манере «Собака лаяла на дядю фраера». Нам такой вокал был чужд.

Адмирала задевало, что мы ограничиваем его творческие стремления. Однажды он явился пьяным на репетицию и начал качать права – какого хрена ему петь не дают? Для нас этого было более чем достаточно. И «дороги наши разошлись».

В с середины мая до конца июня 2004 года Саня Яронов уехал на юг. Чтобы не сорвать работу в ресторане и запланированную игру на свадьбе, я пригласил Стешенко. Он согласился. Было видно, что обиду он на меня затаил. Тем не менее, мы нормально отработали и расстались хорошо.

Бар «Генрих»

В первой половине 2003 года постоянного места у нас не было. Я тогда сотрудничал с группой Сергея Жука «Старые Друзья». Иногда мы с Яроновым выезжали на свадьбы, юбилеи и корпоративы. Но работы было мало.

В июне у нас с женой родился второй ребенок. Вопрос с работой нужно было решать как можно быстрее, чтобы стабилизировать финансовую ситуациию.

Примерно тогда я встретил приятеля, с которым пел в «Кредо». Он рассказал, что их дуэт сейчас работает в баре «Генрих». Иногда случаются выездные мероприятия, и нередко в это время там требуется замена музыкантов.

Меня очень заинтересовала эта информация. В этот же день я отправился в «Генрих». Весомых результатов разговор с директором не дал, ибо постоянные музыканты там были. Но я «засветился» и оставил свои координаты.

В следующий раз я посетил «Генрих» недели через три. За это время в структуре управления бара произошли некоторые изменения: мои знакомые вокалисты оттуда ушли, директора-мужчину уволили, а на его место назначили Наталью Егорову – умницу и красавицу. Она, к тому же, раньше училась в нашем институте на курс старше. Она прослушала нас и приняла на работу.

«Генрих» располагался в подвальном помещении, где в советское время функционировал винный магазин. Несмотря на пафосную обстановку (фигура рыцаря в доспехах на входе, фотографии хозяина бара с Александром Иншаковым и Виктором Салтыковым), вентиляция в помещении была не очень хорошая. Каждый раз, когда я возвращался оттуда, моя одежда была пропитана запахом табачного дыма и «генриховской» кухни.

Само помещение было небольшое. Нашей «Вермоны», в принципе, хватало для того, чтобы его озвучить. Здесь также было некоторое подобие сцены – небольшое возвышение высотой 10-15 см, где находился стол для нашей аппаратуры.

Мы работали по пятницам и субботам. Инструменты всегда забирали с собой, а вот аппарат оставляли на всю неделю. Все было в целости и сохранности.

«Генрих» «крышевали» ребята бандитского вида из федерации карате. Не самая приятная публика. (Один, кстати, через пару лет баллотировался в совет депутатов Электростали.) Несколько раз мы играли на их закрытых вечеринках. Почетным гостем одной из них был Александр Иншаков.

Когда мы начали работать в «Генрихе», я вновь ощутил чувство профессиональной непригодности нашего коллектива. Как когда-то в «Старом городе» или «Богородском». Во время первого же нашего выступления от посетителей стали поступать претензии, что мы играем одно старье, под которое невозможно танцевать.

Это сейчас мы четко позиционируем себя, как корпоративно-свадебное ВИА восьмидесятых. А тогда были обычной ресторанной бандой. И чтобы зарабатывать, нужно было что-то менять в подходах к репертуару. Мы это сделали достаточно быстро.

Я уже подробно описывал принципы работы в ресторане в статье «Сообщество ресторанных музыкантов». Здесь лишь отмечу, что специфика ресторанной работы очень отличается от корпоративно-свадебной. Но, на мой взгляд, крайне желательно пройти суровую ресторанную школу, чтобы стать хорошим «корпоративщиком»…

Я уже сказал, что играли мы в основном по пятницам и субботам. Случались закрытые вечеринки (свадьбы, юбилеи, корпоративы), где работа оплачивалась по повышенной банкетной ставке. Пару раз попадали на мероприятия, где были одни женщины, и мы становились объектами их пристального внимания и домогательств. Не буду врать, говоря, что мне это было неприятно…

В ноябре уволили директора Наталью. Не знаю, за что. С новым директором, Ириной, я достаточно быстро нашел общий язык. В период ее недолгого руководства баром у нас почти все было хорошо. Правда, до Натальи ей по всем параметрам было далеко.

Первая неприятность в «Генрихе» произошла, когда нас продинамили с Новым годом. Пригласили семейную пару (поющая тамада с мужем), которая работала до нас. На наши недоуменные расспросы ответили, что во всем виновата Наталья. Позже мы узнали, что она вообще была не при делах.

Да, с Новым годом мы пролетели. Но до марта 2004 года у нас в «Генрихе» была стабильно хорошая финансовая ситуация. Это притом, что мы еще умудрялись играть на праздниках в других местах. Неоднократно после сторонней работы мы неслись в «Генрих», чтобы и там успеть «прочесать». И успевали – пусть не все 3 отделения, а только 2, за две трети нашей ставки.

На мартовские праздники 2004 года мы играли в «Генрихе» 4 дня подряд. Заработали приличную по тем временам сумму. 9 марта на собранные деньги мы купили наши первые профессиональные активные колонки. Надо заметить, что в «Генрихе» по-прежнему продолжали работать на «Вермоне», а новые колонки брали только на выездные мероприятия.

Покупка колонок, конечно же, была для нас большой радостью. Только совпала она с началом наших неприятностей в «Генрихе». Сразу после 8 марта в баре резко уменьшился поток клиентов. По решению руководства мы стали работать «по звонку».

В пятницу и субботу часа за два до нашего предполагаемого выхода я звонил в бар и спрашивал о наличии людей в зале. Чаще всего мне отвечали, что клиентов мало, и музыкантам сегодня нет смысла работать. Даже вспоминать не хочется это гадкое ощущение постоянных ожиданий и обломов…

Также в «Генрихе» хозяин вскрыл какие-то денежные махинации персонала. Говорили, что кто-то очень грамотно «стукнул». И в апреле были уволены директор Ирина, повар и несколько официантов.

Новым директором стала девушка, которая раньше работала барменом. Ее тоже звали Ириной. Ходили разговоры, что «стукнула» именно она, но доказательств не было.

Когда Ирина была барменом, у нас с ней были нормальные отношения. Заняв пост директора, она стала постоянно капать на мозги, что играем мы один и тот же репертуар, и что клиенты на это жалуются.

Капала она не только нам, но и хозяину бара Игорю Федорову. В результате и он периодически стал выражать свои претензии, чего никогда до этого не делал. Как не делали и предыдущие директора.

Я уже говорил, что летом 2004-го мы в «Генрихе» практически не играли. Перебивались единичными заработками на свадьбах и юбилеях. Открыли для себя, что играть на московском речном трамвайчике очень круто. С сентября постоянная работа возобновилась, но придирки по репертуару не прекращались. Нужно было снова что-то менять.

Мы пригласили певицу (более подробно о ней – в следующей главе). С ее помощью наш репертуар был обновлен как минимум на две трети. Сначала все было спокойно. А через три недели Ирина вновь сказала: «Саш, а что вы одно и то же играете?» Жалко, что я ее тогда на месте не прибил…

Эпопея с «Генрихом» завершилась в середине ноября 2004 года крупным скандалом. На День милиции мы работали в нашем баре для компании московских сотрудников МВД. На предварительных переговорах они вели себя, как отъявленные бандиты. Ирина их, похоже, боялась. Поэтому перекинула на нас необходимость договариваться с ними о музыкальной составляющей праздника.

Я не сказал, что «Генрих» находился в подвале жилого дома. То есть громкая музыка в нем могла звучать только до 23-00. Московские милиционеры на переговорах сказали, что играть мы будем до полуночи. И если надо – продлим за дополнительную плату. И что с руководством бара этот вопрос решен. Мы же не удосужились проверить эту информацию.

Итак, на банкете в День милиции после одиннадцати к нам стали подходить официанты и охранник с напоминанием о том, что пора прекратить музыку – соседи жалуются. Мы отвечали, что с начальством все решено. Очень скоро явился наряд местной милиции, которую вызвали жители дома. Праздник тут же прекратился, и мы уехали по домам.

На следующий день Ирина предъявила нам штраф в размере нашей полуторной ставки за вечер. По ее словам именно столько стоила бутылка хорошего коньяка, которую пришлось отдать наряду милиции, чтобы замять проблему. «Если не будете платить, то свою аппаратуру вы отсюда не вывезете», — резюмировала она.

Это был веский аргумент. Мы отправились на переговоры к хозяину «Генриха». Снижение штрафа до размера нашей дневной ставки – это все, чего нам удалось добиться. Учитывая последний инцидент и предыдущие трения с руководством, мы приняли решение: искать новое место работы.

В эти же дни я встретил одного из ребят, которые работали в «Генрихе» до нас. Он сказал, что их коллектив совсем недавно ушел из бара «Атлант», и не исключено, что замена пока не найдена.

Я тут же отправился туда. Оказалось, что директором «Атланта» является умница и красавица Наталья Егорова, которую за год до этого уволили из «Генриха». Вместе с ней работали многие из бывших «генриховцев», покинувшие бар в результате весенних разборок.

Прослушивание в боевых условиях мы прошли на «ура». Нам тут же предложили место с дневной ставкой в полтора раза выше, чем в «Генрихе». Наталья на следующий день уволила двух певиц, которые уже работали в «Атланте». (Оказалось, что их продвигала Лена Балашова, в группе которой мы играли в конце 2002 года. Я примерно через полгода после этих событий узнал об этом от нее и выслушал некоторые нелестные эпитеты).

Так началась наша новая эпопея – бар «Атлант», которая стала очередной вехой развития «Алекс Бэнд». Но прежде чем о ней писать, следует рассказать о нашей тогдашней певице Кате Криницкой (ныне – певице и ведущей Екатерине Баглай). Ибо она работала с нами в конце «Генриха» и начале «Атланта». И еще: она заслуживает того, чтобы посвятить ей отдельную главу истории нашего ВИА.

Певица Катя Криницкая.

Vy8W8XTnQjs

Катя появилась в коллективе неожиданно. До нее вокалисток в «Алекс Бэнд» не было. Яна Бодиско, скорее всего, не в счет. Ибо работала она у нас всего два раза. И один из них – на свадьбе своей мамы.

Надо сказать, что певицы (как и музыканты) к нам периодически просились. Особенно, когда узнавали, что в нашем коллективе не только играют, но и зарабатывают. Одну из певиц, например, несколько раз активно, но безуспешно «впаривала» ее мама.

Помню еще одну несостоявшуюся вокалистку. После какого-то выездного мероприятия мы с Яроновым перетаскивали аппаратуру из машины в «Генрих». У входа в бар стояла дама не первой свежести, достаточно потасканная, и наблюдала за нашими действиями.

Она сказала, что раньше пела в группе. Назвала несколько знакомых фамилий алкашей-музыкантов, с которыми когда-то музицировала. Затем неожиданно спросила, нужна ли нам певица. То есть она.

Я достаточно деликатно отказал. Хотя меня так и подмывало сказать: «Певица – это лицо группы. Подойдите к зеркалу и посмотрите на себя!»

Думаю, что Вы уже успели заметить, что другие музыканты у нас не приживались (кроме Сани Баканова и нынешнего барабанщика Лехи Букотина). Одной из главных причин было, конечно же, наше нежелание отстегивать кровно заработанные деньги. Мы их вполне комфортно делили на двоих и откладывали на аппаратуру.

Но к осени 2004 года в «Генрихе» сложилась ситуация, когда нужно было серьезно обновить репертуар. И по совету моей знакомой к нам на прослушивание пришла Катя, которой в октябре исполнялось 17 лет.

Катя, как и я, училась петь у Людмилы Валентиновны Китаевой – лучшего педагога по вокалу в нашем городе. На прослушивании она показала себя достойно. Опыта, конечно же, у нее тогда практически не было. Зато были хорошие данные. И еще она была красавицей.

Мы договорились с Катей, что будем платить ей символическую сумму за выступления. Она согласилась, потому что понимала – опыт ресторанной работы, который она получит у нас, очень пригодится ей в дальнейшем. И мы начали работать – сначала в «Генрихе», потом в «Атланте».

Катина привлекательность, конечно же, несколько осложняла нам жизнь. Наши клиенты нередко были пьяны. И воспринимали девушку как свою добычу. Мне неоднократно приходилось разруливать сложные ситуации, порой – на грани физического конфликта. Но возросший интерес публики к нашему коллективу это компенсировал.

Увы, проработали мы вместе недолго. «Атлант», в который мы перешли в ноябре 2004 года, не был жилым помещением. То есть музыка могла звучать в нем хоть всю ночь. И работали мы там до 23-30. Домой приезжали уже за полночь.

Родителям Кати это, конечно, совсем не нравилось. Несмотря на то, что мы обеспечивали ее безопасность и провожали до квартиры. К тому же их совершенно не радовал размер гонорара, который мы ей платили.

Уже к началу декабря родители сказали Кате: «Когда тебе исполнится 18 лет, тогда и будешь делать то, что хочешь!» А мне на переговорах с ними было предложено существенно увеличить Катину зарплату.

Это уже не устраивало нас. С парнасом в «Атланте» было туго. А к хорошему гонорару мы уже успели привыкнуть. Слишком хорошо он делился на двоих… И с Катей нам пришлось расстаться. Вполне естественно, что она на нас очень обиделась.

Летом 2005 года Саня Яронов опять уезжал на юг. В этот раз я попросил Катю пару выходных поработать со мной на летней веранде «Атланта». Разумеется, по нормальной ставке.

Катя была не только красавицей, но и умницей (надо сказать, что она такая и сейчас). Зла на меня не держала. И отработали мы замечательно.

Впоследствии Катя стала активно петь в различных заведениях нашего города. Да еще освоила профессию ведущей праздников. Одна из немногих моих знакомых певиц, прочно утвердившихся на этом поприще. На днях писала, нет ли у меня знакомого диджея на лето…

Однажды глубоко уважаемый мной Юрий Николаевич Китаев сказал мне: «Я не могу назвать себя твоим учителем по губной гармошке. Но я горд, что первую видеошколу по ней дал тебе именно я!»

То же самое я могу сказать применительно к Кате. Я не учил ее петь. Но «Алекс Бэнд» был первым коллективом, где она увидела, как можно зарабатывать деньги на праздниках. И не просто увидела, но и смогла воплотить в жизнь.

История с Гришей и «Вермоной»

0xWnN9Sd6g8

вермона

До «атлантовской» эпопеи придется сделать еще пару отступлений. Исключительно с целью удержать повествование в хронологической последовательности.

Апогей конфликта с нашим бывшим барабанщиком Григорием по поводу аппаратуры «Вермона» пришелся на декабрь 2003 года – период нашего сверх активного чёса как в «Генрихе», так и за его пределами.

Напомню, что в декабре 2002 года мы увезли Гришину «Вермону» прямо у него из-под носа. Да, покупал ее он. За 150 баксов. Но он не помнил о том, что не вернул нам 500 долларов по нашим джентльменским соглашениям. Зато мы об этом не забыли.

В течение 2002 и 2003 года Гриша иногда спохватывался, что «Вермона» находится у нас. И начинал звонить мне либо на домашний, либо на рабочий телефон, намекая, что собирается забрать свой аппарат. Хорошо, что он не знал номера моего мобильника.

Меня это напрягало. Я говорил Яронову, что пора высказать наши претензии относительно Гришиных долгов и закрыть вопрос с «Вермоной» раз и навсегда. То есть объяснить Грише, что эта аппаратура уже ему не принадлежит.

Но Саня был противником столь радикальных мер (еще бы, врать и скрываться приходилось в основном мне, а не ему). Он предлагал «темнить», пока это возможно. Ибо Гришины посягательства на «Вермону» носили стихийный и непостоянный характер.

И я «темнил»: не брал телефонную трубку, или рассказывал сказки о том, что аппарат сейчас не в городе, что привезу его недели через две, что мы обязательно созвонимся и т.п. Гриша успокаивался и два-три месяца меня не беспокоил. Потом все начиналось сначала.

Но в декабре 2003-го, к новогодней кампании, Гриша взялся за меня всерьез. Его науськивал гитарист Дима Викторов, которого незадолго до этого уволили из группы Льва Лещенко (за пьянство и профессиональную непригодность). Теперь эти два деятеля, Гриша и Дима, планировали собрать коллектив и заработать на предновогодних корпоративах.

Они только планировали, а у нас уже была куча заказов. Отдать «Вермону» двум алкашам и сорвать новогоднюю кампанию было для нас страшным преступлением. К тому же мы не сомневались, что аппарат они рано или поздно по пьяни либо угробят, либо похерят.

Поэтому я сначала прибег к старой тактике, выручавшей меня почти два года – невозможности найти меня по телефону. Несколько дней это удавалось. Но Гриша, в очередной раз услышав от моей жены, что меня нет дома, пустил в ход угрозы. На мою жену это подействовало крайне удручающе. Пришло время выходить из подполья.

Я позвонил ему сам и жестко обматерил за то, что он посмел угрожать моей жене. Затем начал старую песню о том, что аппарат не в городе. Не прокатило. Тогда я сказал, что верну «Вермону» после Нового года, когда мы купим новый аппарат. Тоже не прокатило – им нужно было срочно зарабатывать.

Тогда я четко и внятно назвал сумму Гришиного долга. Сказал, что разницу в стоимости мы ему прощаем, но аппарат не вернем. А если хочет получить его, то пусть сразу закрывает все долговые обязательства перед нами.

Этого Гриша не ожидал. Он что-то промямлил и положил трубку. Почти сразу после него позвонил Викторов с теми же требованиями. Помню его замечательную фразу: «На этом аппарате будут работать серьезные люди, которых ты обламываешь!» Интересно, кого он имел в виду под «серьезными людьми»?

Но я его послал пешим эротическим маршрутом. «Это не твой аппарат и не твое дело. Все вопросы я буду решать с Григорием, а не с тобой. Для меня ты – никто, и зовут тебя Никак», — резюмировал я.

Снова позвонил Гриша. Он назвал меня жидовской мордой. Сказал, что таких уродов, как я, надо убивать в младенчестве. И снова бросил трубку.

После этого я предпринял некоторые меры безопасности. Знакомый мастер подключил к моему телефону устройство для записи разговоров. К счастью, оно не понадобилось.

В марте 2004 года мы купили новые активные колонки. Казалось бы, «Вермона» нам больше не нужна. Недели через две после покупки я встретил Гришу. Неожиданно он попросил прощения за свое недостойное поведение. В порыве великодушия я сказал, что он может забрать «Вермону» в любой момент.

После этого он позвонил всего один раз. Но мы почему-то не договорились о том, где и когда передадим ему аппарат. И больше он нас не беспокоил.

Одна из наших новых активных колонок периодически выходила из строя. Поэтому «Вермона» еще служила нам аж до 2007 года. Впоследствии мы подарили ее каким-то начинающим музыкантам.

Ведущий Олег Новиков.

IUPPRMAUXT0

Подождите немного, доберемся и до «Атланта». Просто работа в «Атланте» началась в ноябре, а с Олегом Новиковым – летом 2004-го. В период нестабильной ситуации в «Генрихе».

Я выделяю для Олега отдельную главу, поскольку он является неотъемлемой частью истории «Алекс Бэнд». Несмотря на то, что музыкантом нашего коллектива никогда не был. Но наши лучшие работы связаны именно с его именем. Давайте по порядку.

Я познакомился с Олегом весной 1992 года, когда заканчивал выпускной класс средней школы. Знакомство состоялось в дворовой компании моего приятеля, где я как-то играл на гитаре и пел.

Затем мы пересеклись с ним в институте, где учились на одном факультете, и даже на одной кафедре. Правда, Олег на два курса младше. Я был капитаном команды КВН нашей группы и одним из главных организаторов студенческих капустников, которые проходили на Днях кафедры.

А вот Олег стал капитаном сборной команды КВН всего института. Причем вывел свою команду на всероссийский уровень. Насколько я помню, они дошли до первой лиги КВН и даже стали там призерами.

Имея такой багаж, Олег просто не мог не стать классным ведущим праздничных мероприятий.

рассказать друзьям и получить подарок

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *